Поэзия наша звучала не для современного ей времени, но чтобы, — если настанет наконец то
благодатное время, когда мысль о внутреннем построении человека в таком образе, в каком повелел ему состроиться Бог из самородных начал земли своей, сделается наконец у нас общею по всей России и равно желанною всем, — то чтобы увидели мы, что есть действительно в нас лучшего, собственно нашего, и не позабыли бы его вместить в свое построение.
Неточные совпадения
— А были
благодатныеТакие
времена.
Этим поставлен был и более общий вопрос: существует ли несозданная, следовательно, вечная божественная энергия, которою Бог открывается людям, единая, но многообразная и многоликая, нераздельная, но разделяющаяся для приобщающихся ее
благодатному воздействию, или же Бог непосредственно открывается людям, употребляя для этого тварные, во
времени созидаемые средства?
И протоиерей пускался в рассказы о чудесах, произведенных
благодатными главотяжами и убрусцами.
Время уходило. Гаврило терпеливо выслушавал до конца и потом говорил...
Высокий рост, необыкновенно соразмерная, гармоническая стройность; упругость и гибкость всех членов и сильного стана; лицо, полное игры и жизни, с таким румянцем и таким цветом, который явно говорил, что в этом организме много сил, много крови и что организм этот создан не севером, а развился под более
благодатным солнцем: блестящие карие глаза под энергически очерченными бровями и совершенно пепельные, роскошные волосы — все это, в соединении с необыкновенно симпатичной улыбкой и чисто славянским типом лица, делало эту женщину не то что красавицей, но лучше, поразительнее красавицы: оно отличало ее чем-то особым и говорило про фанатическую энергию характера, про физическую мощь и в то же
время — сколь ни редко такое сочетание — про тонкую и старую аристократическую породу.
Наступила ранняя и в то же
время роскошная весна; взломала и пронесла свои льды и разлила свои воды, верст на семь в ширину, река Белая! Весь разлив виден был как на ладонке, из окон домика Голубиной Слободки; расцвел плодовитый сад у Багровых, и запах черемух и яблонь напоил воздух благовонием; сад сделался гостиной хозяев, и
благодатное тепло еще более укрепило силы Софьи Николавны.
Так это или не так, но факт сам по себе характерен: оргийные праздники бога «избытка сил» оказываются передвинутыми из
благодатной осени в студеную зиму,
время «нужды». Зима с вызываемым ею оскудением жизненных сил и ранняя весна с опьяняющим подъемом этих сил на почве зимнего их оскудения — вот
время, когда над людьми царит Дионис.
Природа создала его в одну из тех минут
благодатной тишины, когда из материнского ее лона на всех льется мир и благоволение. В эти краткие мгновения во множестве рождаются на свете люди не весьма прозорливые, но скромные и добрые; рождаются и, к сожалению, во множестве же и умирают… Но умные муниципии подстерегают уцелевших и, по достижении ими законного возраста, ходатайствуют об них перед начальством. И со
временем пользуются плодами своей прозорливости, то есть бывают счастливы.
Когда заметит, что помпадур в охоте, то сейчас же со всех сторон так и посыпаются на него всякие
благодатные случайности: и нечаянные прогулки в загородном саду, и нечаянные встречи в доме какой-нибудь гостеприимной хозяйки, и нечаянные столкновения за кулисами во
время благородного спектакля.
«В настоящее
время, полное радостных и
благодатных надежд, когда отрадно восходит на нашем гражданском горизонте прекрасная заря светлого будущего, когда мудрые предначинания повсюду представляют новые залоги народного благоденствия, — каждый день, каждый час, каждое мгновение этого великого движения имеет глубоко знаменательный смысл в великой книге великих судеб нашего великого отечества, нашей родной России.
Мы жалуемся, что Бог покинул нас и что Церковь Его не дает нам
благодатной помощи, которая явилась бы источником нашей силы, помогла бы нам справиться с ужасами нашего
времени и спасти Россию от гибели.
Ехали в те
благодатные места, где во
время оно бегал по полям, лесам и берегам босой, загорелый, но тысячу раз счастливый сын деревенского дьякона, мальчик Бугров.
Берлинский король, надев русский мундир, спешит в Варшаву обнимать своего врага, императора австрийского, в
благодатном присутствии Николая, в то
время как он, отщепленец от единой спасающей церкви, предлагает свою помощь римскому владыке.